-- Какой женщины? -- многозначительно "бросила" Клавдия.
-- Всякой, -- настаивал на своем убеждении декадент.
-- Неправда!..
"Однако, Клавдия им порядочно обворожилась", -- подумал Наглушевич. И, обращаясь к поэту, фельетонист сказал:
-- Прочти что-нибудь нам, да позабористей. Ты мастер, я знаю, на заборах писать!
Рекламский не обратил на "шута" никакого внимания и начал:
Я бесстыдство люблю только раз,
Прелесть тела я раз созерцаю,
А потом, тело, скройся из глаз,
Я тебя, как добро, отрицаю.