-- Со мной? Мыслями! Будет льстить, -- воскликнула Клавдия. -- А кто про меня писал, что говорить со мной можно только после "пьяного" ужина? За "опубликование" этого "разговора" я увеличила по отношению к вам гонорар... Но будет философствовать! Едете завтра на Дерби?
-- Что ж, я не прочь, -- ответил устало фельетонист. -- Я всегда рад лишний раз посмотреть, как горсть умных людей будет стричь полчища глупых баранов.
-- Неужели вы не будете играть?
-- Благодарю вас! Это на последнюю-то тысячу, оставшуюся у меня и не отданную вам, на которую я должен жить целый месяц?
-- Я дам вам взаймы, хотя у меня у самой мало пороху. Я обещалась выиграть приданое своей подруге, поставить, на ее счастье, на одну лошадь, скачущую на "Дерби", пятьсот рублей.
-- Какое безумие: доверять лошади такую сумму!
-- Я с удовольствием доверю этот капитал вам и не буду ставить его в тотализатор: отвечайте мне своими пятьюстами рублями, что выбранная мною лошадь проиграет.
-- Я согласен... Вот афишка, я не забыл ее, по вашему приказанию, привезть. Выбирайте лошадь!..
-- Нет, зачем же: я выберу ее завтра.
Когда Наглушевич и Клавдия подъезжали на лихаче к скаковым трибунам, скачки уже начались, хотя приз "Дерби" и был еще "далеко".