Весь излишек заработанных денег Смельский употреблял на покупку художественных изданий и на более красивую "натуру". Жил он всегда очень скромно, в одной большой, светлой комнате, и работал, работал.
Комнату у Льговских Смельский снял не сразу. Масляные глаза матери Клавдии не понравились ему.
"Еще вздумает ухаживать за мной, -- предположил художник. -- Знаю я подобного сорта женщин!"
С такими мыслями он вошел вместе с Ольгой Константиновной в гостиную и, увидав большой последний портрет Клавдии, остолбенел: красота девушки поразила его.
-- Настоящая вакханка, -- подумал он про себя. -- Где я ее видел?.. Вот если бы она согласилась позировать для моей картины! Золотая медаль была бы обеспечена...
-- Скажите, кто это? -- спросил Льговскую Смельский. -- Извините за нескромный вопрос, но я -- художник...
-- Моя дочь Клавдия, гимназистка, -- бросила небрежно Льговская. -- Очень испорченная девчонка! -- добавила она кокетливо.
Смельскому очень не понравилась такая откровенность.
"Сама-то ты испорченная! -- подумал про себя художник. -- Молодится, сразу видно!.."
-- Тридцать рублей я согласен заплатить за комнату, -- сказал он. -- Комната светлая, в ней очень удобно работать... На дачу я не езжу и прошу вас определенно сказать мне: уезжаете ли вы из Москвы и оставляете ли за собой квартиру?