По вечерам у них собиралась молодежь-- товарищи студента, заходили и курсистки. Они нередко играли в карты, читали что-нибудь вместе и, вообще, проводили время не скучно.
Клавдия совершенно преобразилась и стала мало-помалу отдалять от себя "блестящее" прошлое. Как довольно поверхностная натура, она ни о чем долго не сожалела и ни к чему горячо не привязывалась. Казалось, всякая, только не трудовая, праздная, чувственная жизнь могла удовлетворить ее... Одно только теперь смущало "Нану": денег оставалось у ней очень мало!
"Неужели, если я напишу Полушкину, -- думала Клавдия, -- чтоб он отдал мне мою обстановку на даче и в Москве, он мне не возвратит ее? Положим, от этих Полушкиных всего можно ожидать: опека покойной Нади -- яркая иллюстрация! Однако, я все-таки напишу".
Напрасно ждала Клавдия ответа от Полушкина, миллионер и не думал подавать ей о себе весточку.
Льговская передала о своих соображениях студенту.
Тот страшно возмущался, слушая повесть Клавдии. Даже легкое недоверие вкралось в его душу: он не мог себе представить, что богач может попользоваться для пополнения своих карманов обстановкой, "заработанной" телом Льговской.
-- Если вы хотите, -- сказал как-то раз студент, -- я лично схожу к негодяю. Мы с ним объяснимся. Заупрямится -- предъявим иск и опубликуем его красивый поступок...
-- Да вы их не знаете совсем! -- воскликнула Клавдия. -- Они ничего не боятся и нагло смеются над общественным мнением. Нет, вы уж лучше пока как-нибудь помягче. Например, он взял мою картину "Вакханка" -- она никогда не принадлежала ему! За нее могут дать хорошие деньги. Мне тысячу рублей за нее предлагали.