-- Получил. А вас это очень трогает?! -- с наглой улыбкой воскликнул Полушкин.
-- Не трогает... Она мне поручила узнать о результатах ее требования.
-- Требования? А вы кто ж такое будете? Ее "новый" покровитель? Неужели вы, медик, не знаете, что эта женщина больна?..
-- Я все знаю. Прошу вас этого вопроса не затрагивать...
-- Я и не затрагиваю... Я только хотел вас, как товарищ, предупредить... Что же касается до письма Льговской, я могу вам, как юрист, констатировать, что это шантаж...
-- Как шантаж?! -- нервно воскликнул студент. -- Она требует от вас свою обстановку, которая ею, вы сами знаете как, заработана!
-- Обстановка была моя-с, -- ядовито проговорил Полушкин. -- Я ее покупал; и квартира, и дача, где она стояла, -- мои. Об этом все знают... Папа советовал мне представить письмо Льговской к прокурору... Но я, знаете, не люблю сутяжничать и становиться на одной доске с какой-то "больной" женщиной. Удивляюсь, какая охота вам, коллега, ходить по таким нелюбезным поручениям... Я, конечно, вас понимаю: вы не в курсе дела, но...
-- А картина "Вакханка"? -- раздраженно перебил наглеца студент. -- Ведь она всецело принадлежала Льговской?!
-- Да, это правда, коллега! Я даже ее хотел отослать, но все не собрался: у меня такая масса дел... Я помогаю папа распределять суммы на "благотворения". Я хотел предложить за нее Льговской пятьдесят рублей.
-- Мне она говорила, что картина стоит тысячу.