В следующем году он получил титул барона и был назначен президентом комитета внутренних дел в Государственном совете, - должность, которую сохранил до смерти. Количество дел, которые ему приходилось рассматривать и обсуждать в этой новой должности, просто чудовищно: оно достигало 10 тысяч в год.
В заседаниях комитета Кювье сидел обыкновенно молча, пока обсуждался вопрос. Высказывались самые разнообразные мнения, вопрос уклонялся в сторону, запутывался, усложнялся; наконец, по истощении всех аргументов и всего пустословия, вставал Кювье и "новый свет разливался перед всеми умами: факты становились на свои места, запутанные идеи выяснялись, следствия вытекали с силою неизбежности и обсуждение кончалось, как только он кончал говорить" (Pasquier, Eloge de Cuvier).
В это же время не прекращалась деятельность Кювье по народному образованию: благодаря его усилиям в состав элементарного образования были введены история, новые языки и естественные науки. С другой стороны, Кювье заботился о возможно большей централизации его и добился учреждения комитетов, обязанных наблюдать за элементарным образованием каждый в своем департаменте.
В 1819 году он выступил против закона о запрещении всяких нападок на религию. "Вы боитесь, - говорил он, - отдать в руки неверующих, нечестивых гибельное оружие против всяких религий. Но это оружие бессильно - оно притупилось. Бойтесь, напротив, снова вложить оружие, пролившее столько крови, в руки тех, кто еще умеет владеть им, бойтесь снабдить преследователей новыми средствами". Благодаря его настояниям закон был смягчен и ограничен запрещением нападок "на религиозную и общественную нравственность". Иезуиты назвали этот закон "атеистическим".
В качестве королевского комиссара Кювье приходилось защищать перед палатой правительственные проекты законов; так, например, он защищал проект избирательного закона 1820 года, - проект, составленный под впечатлением убийства герцога Беррийского и значительно ограничивавший права избирателей.
В 1824 году Кювье присутствовал при коронации Карла X и получил орден Почетного легиона.
В 1827 году он был назначен директором некатолических религий.
К царствованию Карла X относится самое резкое столкновение Кювье с правительством по поводу закона о цензуре, - закона, имевшего целью не то что ограничение, а просто уничтожение печати, и потому встретившего отпор даже в роялистской прессе. Кювье выступил решительным противником этого закона, как в государственном совете, так и в палате. Правда, когда Академия наук решилась со своей стороны отправить к королю депутацию с просьбою взять обратно проект, Кювье восстал против этого, доказывая, что академия как чисто ученое учреждение не должна путаться в политику. Но его не послушались. Король, однако, не принял депутации.
Вскоре после этого закон был принят правительством и Кювье назначен цензором. Все это производилось настолько бесцеремонно, что указ о назначении был уже послан для напечатания в "Moniteur", раньше чем Кювье узнал о нем. Однако он наотрез отказался от этой должности, чем возбудил сильное неудовольствие Карла. Правда, серьезных последствий оно не имело.
Революция 1830 года застала Кювье врасплох. В это время он стоял уже слишком высоко, чтобы видеть то, что кипело и бурлило внизу, и ум его оказался столь же слепым, как глупость Полиньяка. Накануне революции Кювье выехал из Парижа, отправляясь в Англию, и известие о перевороте дошло до него только в Булони.