В открытые окна столовой веяли ароматы цвет ника и весенняя теплая прохлада боскетов. Веселые звуки жизни в смешанном гуле доносились к ним, к этому старому французскому принцу, видевшему на своем веку крушение всех традиций, всех устоев его родины, и мальчику, прибывшему по воле причудливого монарха из далекой, огромной, холодной и странной России, высылающей сынов своих на защиту алтарей и тронов Европы, как некогда Яна Собеского, спасшего Вену от полчищ турок!
Но вот принц де Линь, по его выражению, дунул на воздушный замок своего воображения и, приняв деловой тон, стал наставлять юного кавалера посольства в обычаях двора и света австрийской столицы.
-- Добрый император Франц, -- сказал он, -- живет просто в семейном кругу. Вена -- город прекрасных женщин, изящного веселья и столица вкуса и утонченности и той высокой простоты, которая дается только избранным натурам. У нас бывают пышные обеды и вечерние приемы. Но мы живем легкой олимпийской жизнью, следуя "златой середине" Горация. В обществе много непринужденности, но старые обычаи и этикет строго соблюдаются.
И, расставаясь с Сашей Рибопьером, принц пригласил его на маленький обед на другой день в самом тесном кругу приятелей и немногих прекрасных дам. Однако на обед должно было явиться во фраке и при шпаге.
VI. Lugete, Veneres Cupidonesque!
Сердце кавалера посольства графа Рибопьера стучало учащенно, когда в дипломатическом парике, во фраке и шпаге, как истый diplomate partumé, выслушав обстоятельные наставления самого посла графа Разумовского и теплые, материнские заботливые напутствия графини Елизаветы Осиповны, он подъехал к вилле принца, в карете и в компании графа Поццо ди Борго.
Граф был друг Разумовского и его вниманию вверялся юный кавалер. Сгущались весенние сумерки. Сладко и нежно благоухали цветущие сады предместья. Невыразимо приятные тона окрашивали небо, и мягкие прозрачные тени окутывали Вену и сверкавший Дунай.
-- Совершенный стиль помпадур! -- заметил граф Поццо ди Борго, указывая юноше на раскраску неба и тонких, мелких облачков, столпившихся под догоравшим закатом.
Но юному новичку, впервые выступавшему в избраннейшем кружке аристократической Вены, было не до того, чтобы разбирать, в каком стиле разгорелось случайное сочетание цветов в облачках небесных.
-- Помпадур! Совершенный стиль помпадур!:-- повторил Поццо ди Борго.