-- У меня есть просьба к тебе, граф!
-- Какая? Я готов все для тебя сделать. Только говори поскорее. Для меня дорога каждая минута.
Но едва Рибопьер стал рассказывать о бедствиях офицеров на заставе, лицо военного министра выразило крайнюю степень разочарования, неудовольствия и досады.
-- Ах, Саша, -- сказал он. -- Ну, есть ли мне теперь время слушать о каких-то офицерах, как бы ни были они несчастны, и тем менее могу я о сем докладывать государю, когда я сам, быть может, через полчаса буду навеки несчастным! К тому же заставы в ведении военного губернатора. Пален здесь. Обратись к нему. Прости меня! В другое время и всякую другую просьбу я всегда выполню. Считай меня своим должником. А теперь...
Не договорив, военный министр поспешно ушел.
VIII. Стакан лафита
Рибопьер вошел в гостиную, где Пален и Бенигсен продолжали сидеть безмолвно и невозмутимо, один прихлебывая лафит, а другой в позе египетской статуи.
-- Позвольте мне обратиться с покорнейшей просьбой к вашему сиятельству! -- сказал Саша, подсаживаясь к Палену.
-- Сделайте одолжение, граф, -- прищурив глаза, ответил Пален. -- Не хотите ли стакан лафита?
-- Я не хочу лафита, благодарю вас.