Заинтересованный в высшей степени, Саша поспешил к родителю. Он не сомневался, что этим письмом назначалась ему желанная аудиенция у таинственной дамы его рыцарского служения, царевны Селаниры.
Мудрый Dieu du Silence сидел в шлафроке в креслах у топившегося тонкими липовыми дровами камелька и, согреваясь его живительной теплотой, вслух скандировал стихи Овидия.
-- Тебе из Зимнего письмо, розовое с золотой каемкой, -- сказал он, лукаво улыбаясь. -- Вон там на буле возьми под гранатовым яблоком.
Саша, стараясь не выказать волнения и торопливости, взял письмо в указанном месте и, дрожавшими пальцами распечатав его, прежде всего посмотрел на подпись и не мог скрыть разочарования.
-- Да это письмо от княгини Гагариной!
-- Ну, да, от Гагариной, а ты от кого же ожидал? -- проницательно посмотрев на сына, спросил старик.
-- Я... ни от кого! Это от Гагариной.
-- Письмо привезла твоя старая приятельница госпожа Жербер; она теперь за Гагариной во дворец переселилась, дуэньей. Княгиня зовет тебя. Прочти же письмо! Видно, тебя в Вене избаловали дамы.
Саша равнодушно пробежал французские строки розового письма. Княгиня выражала радость, что старый ее приятель возвратился в отечество, и просила его приехать в Зимний (подъезд был указан) на чашку шоколада, поболтать о старом и новом, о венских удовольствиях и петербургских веселостях. "Государь знает и позволил", прибавляла княгиня.
-- Едешь? -- спросил старик.