Вечером, после доклада, флигель-адъютант Лопухин попросил позволения у его величества ехать в Петербург.
-- Болван, на что тебе? -- крикнул Павел.
-- Желал бы поскорее видеть сестру Анну. Она уехала совершенно расстроенная, -- доложил, как самую обыкновенную вещь, Лопухин.
-- Как уехала? Когда? Куда уехала? -- закричал Павел Петрович.
Тем же равнодушным тоном Лопухин доложил, что сестра Анна потребовала карету и уехала в Петербург к отцу еще утром сейчас после прогулки с его величеством:
-- Tout cela, се sont des exagérations [Все это -- преувеличение!] -- в третий раз сказал пораженный Павел.
И долго, молча, усиленно сопел носом.
* * *
Княгиня Анна Петровна, в крайнем нервном возбуждении всю дорогу плакала, молилась и разговаривала сама с собой.
Отец ее встретил равнодушно и как бы не замечая ужасного состояния дочери. Он дал ей вылить накопившиеся чувства в беспорядочных словах, в которых смешались упреки, жалобы, мольбы и заявления о желании уйти из мира в келью, постричься, постричься!..