Саша Рибопьер, пытавшийся сначала вставлять и свои замечания, наконец, умолк и слушал с возрастающим недоумением. Сердце его начинало давить невыразимая тоска. Он ясно видел, что дух бедной княгини в совершенном расстройстве и что она, видимо, порой смешивает его с кем-то другим, говоря о таких вещах, которых он не мог знать, как будто они вместе их пережили.
Когда она заговорила о битве при Требии, госпожа Жербер вдруг встала и, подойдя к княгине, пошептала ей что-то на ухо.
-- Ах, да! Ну, конечно... Ах, я смешала! Ничего! Да! да! -- кивая головой на ее шепот, сказала княгиня, умолкла, стала оправлять на себе платье и улыбаться деревянной улыбкой.
Вдруг послышались шаги, и в гостиную вошел Павел Петрович, одетый так, как обычно посещал он incognito Анну Петровну, еще в то время, когда она проживала в родительском доме.
Рибопьер преклонил колено. Княгиня, не переставая улыбаться, и госпожа Жербер присели в низком реверансе.
-- Здравствуйте, кавалер, -- сказал император, милостиво протягивая руку для поцелуя Рибопьеру и потом делая ему знак подняться. -- Очень рад, что вы прибыли из Вены. Княгиня скучала без вас. Она находит, что никто не может вас заменить в вальсе. Не правда ли, княгиня?
-- О, да, ваше величество, -- улыбаясь, сказала Анна Петровна. -- Я всегда вспоминаю о тех днях... счастливых днях... -- Она вздохнула, продолжая улыбаться. -- Мы были так беспечны и резвились, как дети! Ах, будем ли и теперь мы так же беспечно петь, смеяться и танцевать? -- Она поднесла руку к виску. -- Эта битва с Макдональдом при Требии у меня с ума нейдет! -- произнесла она с искаженным от боли лицом.
Мадам Жербер тихо взяла ее за руку и стала ласково гладить ее.
-- Ах, да! да! Ну, конечно... Ах, я смешала! Ничего! да! да! -- кивая головой и улыбаясь, сказала княгиня и села.
-- Конечно, я ничего не имею против вальса, -- сказал государь, -- если только его танцуют благопристойно, а не так, как вы себе тогда позволили!