Почему-то для последней была выбрана особенно обширная комната, почти пустая с кроватью под балдахином, напоминавшей саркофаг. Несмотря на истопленную изразцовую печь, покой был достаточно прохладен. Огромные окна ничем занавешены не были и выходили на ледяное пространство Невы. Северное сияние все вспыхивало и переливалось в величественных пространствах небесных. И в покое и за окнами все было так огромно, пустынно, великолепно и холодно.
-- Желаю вашему высочеству спокойной ночи на новоселье! -- сказал князь Зубов и вслед за тем удалился.
-- Да знаете ли вы, что это за человек? -- спросил Дибич.
-- Поскольку могу судить из беседы, приятный, -- отвечал маленький генерал, с тоской поглядывая на ложе и потирая стывшие руки.
-- Это один из известнейших и коварнейших любимцев императрицы Екатерины! Но теперь он и братья его в упадке. При дворе перед ним не извольте слишком расточать ваших любезностей!
-- В придворных сплетнях, барон, я еще неопытен, как крестьянский мальчик, -- сказал принц Евгений.
-- Тем более должно вам следовать моим указаниям! -- возразил барон Дибич. -- Вы в самом деле так разговаривали с князем Зубовым, будто находились с ним где-нибудь на охотничьем бивуаке.
-- Я слышал, что придворная жизнь уподобляется лесу, где охотятся за крупной дичью чинов, орденов, милостей. То, значит, в сем лесу возможны и бивуаки.
-- Вы блистаете остроумием, ваше высочество. А я вас предупредил. Хотя Зубовы и возвращены из ссылки, но император им показывает холодность. Вы же болтали с ним и, вообще, осыпали его милостивыми словами...
-- Ах, Дибич! Сейчас всего больше устрашает меня, что эта пышная кровать показывает холодность! Ну, как я буду здесь спать!