Едва он увлажнил по шву головы, другой костюмер принялся обильно сыпать пуховкой на голову муку во всех направлениях.
-- Прочесывай волосы! -- скомандовал обер.
Костюмеры ухватили необыкновенных размеров гребни и с обеих сторон принялись усердно драть ими волосы принца, словно они имели дело с лошадиной гривой.
-- Сидите смирно, ваше высочество, -- сказал обер, когда прочесывание кончилось. -- Не ворочайте головы. Дайте время образоваться клейстер-коре!
Оглянувшись, принц имел утешение увидеть, что барон и ротмистр на своих скамейках подверглись такой же операции и сидели в ожидании образования "клейстер-коры"...
В скорости принцу сзади в волосы привязали железный, длиной восьми вершков прут для образования косы по форме. Заплетя ее, дали просохнуть и вытащили вон прут. Коса затвердела и торчала трубой. Тут и пукли приделали войлочные, огромной натуры посредством согнутой дугой проволоки, которая огибала череп и держала войлочные фальконеты с обеих сторон на высоте уха.
Составившаяся из муки кора затвердела на черепе, как изверженная лава вулкана, мучительно натянув волосы. Тут послужила принцу предварительная школа в виде тугой косы. Он выносил прическу стоически.
Принца затем одели в светло-зеленый мундир с красным воротником и обшлагами и с золотым аксельбантом. Ноги вдеты были в сапоги с высоким раструбом и шпорами. Части костюма оказались несоответствовавшими размерам членов принца. Он утешался тем, что когда заглянул в большое зеркало, то увидел в нем отразившиеся три огородных чучела. Рослый ротмистр и карикатурный щелкун Дибич представляли достойное зрелище.
Барон доложил, что генерал Клингер, директор корпуса, будет присутствовать за утренним столом принца и дожидает выхода его высочества в приемной.
-- Клингер! Сам великий Клингер! Как! я увижу этого мужа! О, ведите меня поскорее, чтобы я мог поцеловать руку величайшего драматурга Германии, руку, написавшую такие бессмертные произведения! -- вскричал восторженный Евгений.