-- Это хорошо, что окна замерзли и нас нельзя видеть, как мы танцуем сарабанду! -- заметил Дибич, ухватив себя за посиневший длинный нюхательный орган.
Карета быстро катилась. Мелькали будки, шлагбаумы -- полосатые, черно-красно-белые...
"Как у нас в Пруссии!" -- думал принц. Миновали занесенные снегом сады, дома, вельмож и домишки линий острова. Претерпев жестокую снежную пустыню среди Невы, где ветер воздвиг прямо снежную бурю и скрыл из глаз окрестности, выехали к зданию сената, и принц увидел медного гиганта на медном вздернутом на дыбы коне, который, презирая снежную бурю, летел в пространство над созданной его могуществом столицей.
В огромные окна вице-канцлерского дома было видно, что там все люстры и все камины пылают.
Тут принц заметил чиновников, которые шли на службу в мундирах, ботфортах с короткими толстыми тростями в руках по форме. Несчастные бежали, подгоняемые морозом и ветром и повязав уши сверх пуклей и шляпы платками. Казалось, что это они гонятся за кем-то со своими палками, намереваясь ими разделаться.
-- Уши повязаны! -- заметил Дибич, -- это не по форме.
Миновали огромный Зимний дворец и прилегающие здания и вновь потерялись в пустыне Марсова поля, в снежной буре, пока, наконец, не показалась выкрашенная краской краской огромная уродливая каменная масса, окруженная экзерциргаузами, рвами, подъемными мостами и вооруженная двадцатью новыми бронзовыми пушками, блестящие жерла которых зияли во все стороны.
-- Михайловский замок! -- прошептал Дибич помертвевшими губами и, сложив руки, несколько раз твердил: Nun, Gott, sei uns gnadig! -- Боже, будь к нам милостив.
Пустыня Марсова поля, огромные сады с голыми деревьями, над которыми с карканьем летело множество галок и ворон, и красноватая груда замка-крепости -- все казалось мертвым, уснувшим под темным небом в вихрях снежной бури и подавляло неумолимым величием. Так вот оно, убежище безумца, повелевающего миллионами в Европе и Азии, неограниченного монарха неизмеримой империи! Все крутом было недвижно и не замечалось в этот ранний час утра ни единой живой души. Когда карета обогнула сады и подъезжала со стороны Невской перспективы к трем решетчатым воротам замка, между четырьмя гранитными столбами, снежные тучи раздвинулись, ветер упал, и вдруг яркое солнце озарило улицы, сады и замок, камни которого, выкрашенные рыцарственным Павлом по данной им для образца красной перчатке чернокудрой княгини Гагариной, казались теперь вымазанными кровью...
-- Признаюсь, окраска замка не кажется мне удачной, -- заметил принц.