Принц Евгений с воспитателем бароном Дибичем должен был присутствовать на вечерних интимнейших собраниях императора, которые отличались тем, что на них все было совершенно так, как бывало на вечерних собраниях Фридриха Великого.
До начала собрания вся августейшая фамилия сошлась в покоях императрицы. Ровно в половине седьмого с шумом распахнулись обе половины двери и появился император.
С легким наклоном головы проходя мимо собравшихся, он отдал низкий поклон императрице ласково кивнул великой княгине Анне, супруге Константина Павловича, много страдавшей от бешеного характера мужа, которого несколько сдерживал лишь страх перед родителем, и с особым благоволением быстро подошел к принцу Евгению.
-- Как поживаете, милостивый государь? -- спросил он мальчика. -- Освоились ли с нашим климатом?
-- Еще не совершенно, ваше величество, -- отвечал Евгений.
Странно, когда все трепетали перед Павлом Петровичем, принц, наоборот, чувствовал себя особенно непринужденно в его присутствии, вероятно, потому, что видел симпатию императора, который наперед уже был склонен находить всякое слово мальчика необыкновенно остроумным.
-- Браво, милостивый государь! -- сказал император, окинув присутствующих значительным взглядом. -- Что же мешает, вам, милостивый государь, освоиться совершенно? Наши морозы или наши оттепели?
-- Быстрая смена тех и других, ваше величество!
Император засмеялся и захлопал в ладони.
-- C'est excellent! Нет, как он обучен а? Как обучен!