-- Он не имел права этого делать, -- согласился принц.
-- Но он это сделал! Да! Ротмистр это сделал!
-- Это дурно.
-- Нет, ваше высочество, это есть преступление! Это -- коварство и подлость! Это самый гнусный, недостойный звания офицера поступок! О-о-о-о!.
-- Я тоже нахожу, что ротмистр не должен был так поступать.
-- Но он так поступил! Он взял записку обратно, якобы по приказанию вашего высочества, и спрятал ее за обшлаг. Но на концерт не попал. И остался скот и дурак.
-- Успокойтесь, барон. Может быть, ротмистр даст удовлетворительные объяснения.
-- Объяснения! О-о-о-о!.. Я у него потребую, действительно, объяснения его подлости! Я потребую! О-о-о-о! Где он? Вот он! Это он! Я слышу его голос!
И Дибич устремился в соседнюю комнату, где слышался голос ротмистра. Едва принц приступил к своему туалету, как услышал рев словопрения между двумя ревнивыми педагогами.
Все громче и громче раздавался крик, и только что принц кончил свой наряд, чтобы ехать ко двору, как вбежал слуга и, задыхаясь, закричал: