-- Хотите вы иметь меня другом? Я буду вашей охранительницей. Обращайтесь ко мне всегда, если вам что покажется сомнительным, если вы не будете знать, как вам поступить, или в отношении к вам того или другого лица почувствуется вам перемена.
-- Ваша доброта, ваше дружеское расположение ко мне драгоценны для меня, -- сказал принц, весь загораясь под чудным взором прелестной незнакомки и впивая, как чудную музыку, ее проникновенные слова. -- Но где я могу видеть вас?
-- Я часто приезжаю ко двору, -- отвечала Белая Лилия.
И принц не осмелился спросить ее, может ли он бывать в ее доме и где, собственно, этот дом.
-- Я часто приезжаю ко двору, -- повторила красавица, -- но молчите о нашей дружбе. Под этим только условием я с вами не раззнакомлюсь. Обещаете?
-- Обещаюсь! -- сказал принц. -- Но почему эта тайна?
-- На первый раз довольно вам узнать, что мы живем в такое тяжелое время, когда самые блестящие надежды бывают обманчивы и самые ревностные наши покровители становятся опасны. Да! да! -- повторила Белая Лилия. -- Ревность покровителя может грозить величайшей опасностью покровительствуемому. Она может поставить его среди водоворота бурных, противоборствующих стремлений, низвергнуть на невинную голову мщение тех, кому от того создалось препятствие.
-- До сих пор я только однажды навлек на себя неудовольствие императрицы-тети моим поведением, но с тех пор очень осмотрителен, -- сказал принц, относя опасности, о которых говорила Белая Лилия, к каким-нибудь шалостям, которые могли бы лишить его царской милости.
-- Бедное дитя! Невинное дитя! -- с грустью и состраданием во взоре сказала красавица. -- Он ничего не знает и не понимает.
Последние слова задели самолюбие мальчика, и он рассказал о драке своих педагогов.