Они сидели в небольшой гостиной покоев верхнего этажа Смольного монастыря, куда уже не раз удалялась от двора Екатерина Ивановна, теперь, видимо, навсегда утратившая фавор. Император Павел Петрович был увлечен новой привязанностью.
Окно было открыто. Жаркий июльский день только еще начинался. Свежее дыхание вод и растений увлажняло воздух. Испещренный цветами зеленый ковер муравы спускался с прихотливой сетью узких дорожек от самых стен белого квадратного здания до Невы. Посредине луга помещались мраморные солнечные часы и прелестная группа: Амур, с крылышками бабочки, как бы летящий за тенью квадранта, но связанный по рукам и ногам цепями, конец которых держит Разум. На часах была надпись: "L'amour rèduit à la raison".
-- Вы знаете нашего друга, -- мягко возразил князь Куракин, -- вы знаете, что когда новое чувство овладевает его сердцем, оно, вместе с тем, господствует над всеми его помыслами. Тогда все то, что раньше имело для него значение, все, что было для него полезно, дорого, приятно, перестает существовать для него. Но и новое -- стареется. Время излечит нашего друга от увлечения и основные чувства возьмут верх. Но только о том говорю, дорогая, что вы имеете еще достаточно власти над императором, чтобы смягчить опалу, постигающую ваших друзей. Душа у него прекраснейшая, честнейшая, великодушная и невиннейшая, знающая зло лишь с дурной стороны!
-- Сердце! -- с горестной восторженностью воскликнула сорокалетняя смолянка, -- сердце Павла! О, кто же лучше меня может знать все возвышенное благородство этого сердца! Но... слуга Iwan, отвратительный Iwan! Знаете, князь, Иван Кутайсов поклялся перед людьми, которых считает своими клевретами, и сказал точно в этих выражениях, что он сумеет дать чувствам своего господина какое будет угодно ему направление.
-- Негодяи бывают болтливыми, -- заметил Куракин. -- Это, может быть, благодеяние природы, снабдившей и ядовитых змей погремушками.
Нелидова не слышала остроумного сравнения князя. Негодование увлекло ее. Она говорила:
-- Слуга заронил и укрепил мысль завести связи совсем иные, чем те, которые его господин имел со мной. Стремится воспалить воображение господина порочным удовольствием, он нашел сообщников в этой девушке и ее услужливом отце. Я удаляюсь с их пути. Что же еще вы хотите от меня?
-- Я уже это объяснял вам, -- сказал Куракин. -- Посещение Смольного императором в день тезоименитства государыни дает возможность вам видеть его.
-- Почему вы хотите, чтобы я виделась с ним? -- с досадой сказала Нелидова. -- Встреча с ним возбудила бы во мне только неприятные чувства. В его поступках проявилась низость, -- да, не спорьте князь, низость -- la bassesse.
И, как будто это французское слово имело особую силу доказательности, фрейлина умолкла и с решительным видом поднесла к слегка вздернутому носику флакончик с солью.