-- Маменька, -- дрожащим голосом отвечала падчерица, -- пусть мне цыганка наворожила, да сама-то я не цыганка и выпрашивать не умею! Пощадите меня!
-- Не умеешь, потому что для меня! -- злобно прошипела мачеха. -- Ну, я тебе этого, голубка, не забуду! Я тебе это припомню, душенька!
Она задыхалась от злобы.
-- Государь! -- вдруг раздался отдаленный крик в конце анфилады зал и гостиных.
-- Государь! Государь! Государь! -- один за другим повторяли скороходы, поставленные в каждых дверях.
-- Ахти, государь! -- всколыхнулась княгиня. Смертный холод мгновенно сковал руки и ноги княжны Анны. Сердце мучительно забилось и упало. Игла замерла в трепещущих пальцах. Она ничего не видела, ничего не сознавала, кроме того, что вот сейчас войдет невысокий человек, в руках которого ее судьба, честь и сама жизнь.
Княгиня Лопухина и госпожа Жербер, тоже побледневшие под румянами, заранее склонились в низком реверансе.
XI. Записка
После того, как княжна Анна отказалась выпросить у государя ленту для любовника мачехи, о чем самая мысль была ей нестерпимо оскорбительна, бедной фаворитке решительно не стало житься в доме. Княгиня изобретала тысячи способов сделать ее существование невыносимым, и она находила отдых и успокоение только у Долгоруковых.
Ревностно исполняя повеление государя всегда танцевать вальс с Рибопьером, княжна Анна проводила почти ежедневно свободные часы в обществе беспечного, неистощимо веселого француза.