-- Точно так, ваше величество. Она говорит, что вам благоугодно было повелеть соизволить ей всегда с Рибопьером вальс танцевать. На сем основании она и танцует с ним каждый вечер.
Император покачал головой и улыбнулся.
-- Ум женщины -- великий казуист. Но, принимая слова мои к точному исполнению, должно было бы княжне танцевать и день и ночь.
-- Ах, ваше величество, кружиться в сем танце первейшая ее страсть. Готова и днем и ночью на сию забаву.
-- Монахиня, что и говорить, -- сиповато засмеявшись, сказал император. -- Но, обращаясь с молодежью, не позволяет ли княжна себе каких-либо вольностей, не приличных ее сану и положению? -- спросил он строго.
-- Не угодно ли вашему величеству собственными глазами за поведением княжны проследить, -- сладким, заискивающим голоском сказала мачеха.
-- Это как же?
-- Ваше величество, пожалуйте к нам сегодня вечером, после того часа, когда княжна обычно уходит к Долгоруковым, и встаньте у двери, которая к ним ведет. Она ширмой ветхой заставлена и ведет прямо в залу, где молодые люди танцуют. Самолично изволите наблюсти, ваше величество, поведение княжны.
-- Добро, употребим сию военную хитрость. Любовь -- война, не правда ли, княгиня? -- галантно спросил император.
-- Ах, ваше величество, -- опуская загоревшиеся глаза с нарочито притворной скромностью, отвечала перезрелая кокетка, -- я от сей войны давно уже отстала.