-- Милая княжна, вы развеселитесь! -- отвечала француженка. -- Хоть не танцуйте, да посидите с приличной вашему возрасту молодежью.
И княжна нехотя стала одеваться.
Как нарочно, в этот вечер у Долгоруковых было особенно шумно и весело. Малороссиянин-бандурист играл гопака и разные танцы. Гвардейцы танцевали. Девицы заливались беззаботным смехом. Юный дипломат в модном рыжем парике стал жертвой их насмешек. Они сдергивали с него парик, причем открывались его натуральные черные волосы, подобранные à la chinoise.
Когда княжна появилась в сопровождении разряженной, кокетливой, с мушками на лице и открытой груди, госпожи Жербер, дипломат стоял без парика посреди залы и, щуря близорукие глаза в крохотный лорнетик, улыбался и кобенился с жестировкой российского петиметра.
-- Мадам Жербер! Княжна Анна! Смотрите! Смотрите! -- хором закричали бесчисленные барышни Долгоруковы, указывая на дипломата. -- Смотрите! Стоит, как болонка, волосы пучком на маковке перевязаны розовым бантиком.
Молодой человек в самом деле до того походил на болонку, что княжна не могла не расхохотаться.
-- Волосы! Мои волосы! Отдайте мои волосы! -- с комической горестью возопил дипломат.
-- Вот ваши волосы! -- крикнула бойкая белокурая дамочка в белой "темизе", прикрывавшей ее молочные полные плечи, и так надела на него парик, что рыжие волосы закрыли ему все лицо.
-- Болонка стала львом! Ура! -- закричали офицеры с хохотом.
А белокурая дамочка подбежала к клавикордам, села к инструменту и, спустив с пышных плеч "темизу", заиграла и запела модный романс: