Наконец пришла очередь Денисова. С сияющим и несколько торжественным лицом он стал усаживаться к столу.
-- Эпиграф, -- начал он, -- из современной идиллии: Деревенские вести:
В Шатове свёкру сноха
Вилами бок просадила... ( Некрасов ).
Автор указывал на язвы народа, освобождённого от помещичьего ига. Общество становилось ответчиком за распри баб между собою, за семейные ссоры, за пьянство мужиков. Рассказ прерывался поучительным воззванием к молодым писателям, которым он доказывал необходимость практического направления искусства. Фет вертелся на стуле, оглядывался во все стороны, отыскивая глазами свою шляпу, не отыскал, решился уехать без шляпы и вышел на цыпочках. К счастью, Александр Семёнович догнал его в передней и упросил не уезжать с открытою головой. Шляпа отыскалась.
-- И хорошо, что в пору убрался! -- сказал Кедров. -- Я сам от вранья подальше; уйду к себе. Прощайте!
III.
Анна Павловна упросила Бельскую остаться ужинать, но приглашение было принято с удовольствием только Женей.
Она была бледная, не совсем стройно сложенная брюнетка: голова её казалась несколько велика для среднего роста. В ней невольно поражало серьёзное выражение лица. Можно было подумать, что её узенький рот никогда не улыбался.
Целый вечер она разговаривала с Гальяновым, который был далеко не светский человек, но, как человек, имеющий некоторый успех у женщин, он свободно обращался с ними, и Женя слушала с очевидным сочувствием его полусерьёзную, полупустую, но не скучную болтовню