Но Хрусловъ понялъ, на что гнетъ Илья Ѳедоровичъ, и спѣшилъ разрушить его мечты.
-- Разумѣется, заживемъ, сказалъ онъ:-- когда поуправимся съ долгами, да вытребуемъ сюда Артемья.
-- Постой, постой! Ты впередъ не забѣгай, а меня выслушай, умная голова! перебилъ Илья Ѳедоровичъ.-- Артюшу я не меньше твоего желаю видѣть; но вытребовать его теперь, на пустое мѣсто -- невесело будетъ ему, да и мнѣ тяжело. Другое дѣло -- выписать его черезъ годъ, или полтора, поработавши на заводѣ, да получивши чистую выручку, да накопивши денегъ. По крайней мѣрѣ мнѣ можно будетъ сказать сыну: "ты, братъ, тамъ учился и наслаждался природой, а мы здѣсь на тебя работали. Вотъ тебѣ готовое состояніе: живи съ нами и наслаждайся нашими трудами! Ну, и онъ увидитъ, что отецъ о немъ подумалъ".
Илья Ѳедоровичъ умилился надъ паѳосомъ собственныхъ словъ; Марья Ѳедоровна прослезилась.
-- Такъ какъ же вы думаете распорядиться, дядюшка? спросилъ Хрусловъ.
-- А вотъ какъ: артюшины деньги пойдутъ, какъ сказано, за подмосковную; а къ твоимъ семи тысячамъ мы призаймемъ еще пять, да и пустимъ въ ходъ селитряный заводъ.
-- Позвольте-съ. Вопервыхъ, призанять вы не найдете...
-- Почему не найду? Нашелъ же ты. Чьи это деньги? Кто намъ даетъ ихъ взаймы?
-- Юлія Николаевна.
-- Что жь!-- дѣло родственное...