ПОВѢСТЬ.
I.
Moй разказъ относится къ іюлю 1870 года На дворѣ было сыро и очень холодно; слабый огонекъ теплился въ каминѣ уютной гостиной стариннаго московскаго дома. Хозяйка, Марья Павловна Образцова, сидѣла у огня въ большомъ креслѣ и играла въ шахматы съ своимъ дядей графомъ Чаплинымъ, пожилымъ холостякомъ. Ея миловидная голова была обращена неподвижно на шашки, а худощавая маленькая рука спускалась на складки траурнаго платья.
На другомъ концѣ комнаты сидѣла сестра хозяйки, вдова, Катерина Павловна Мечникова, или Кети, какъ ее звали въ семействѣ. Она нисколько не походила на Образцову, и казалась старше ея, хотя была свѣжа какъ роза и очень недурна собой: не высокаго роста, довольно полная, съ каштановыми волосами, съ карими на выкатѣ глазами. Кокетливо сшитое траурное платье сидѣло ловко на ея круглыхъ плечахъ, грудь была украшена жемчужнымъ крестомъ. Кети занималась шитьемъ an pin metis по батистовой полоскѣ, и глубокое молчаніе которое царствовало въ комнатѣ выводило ее изъ терпѣнія. Нѣсколько разъ она подымала голову, взглядывала на сестру и на дядю, пожимала плечами, обрывала нитку и бросала работу на столъ. Вдругъ гнѣвъ ея разразился громкимъ монологомъ.
-- Боіке милостивый! что за скука! какая безжалостная судьба вызвала меня въ этотъ варварскій край! Ѣхала взглянуть на своихъ: попала прямо за похороны матери -- первое удовольствіе! И вмѣсто двухъ недѣль живу здѣсь скоро два мѣсяца!...
-- Эта слова насколько не возмутила Марьи Павловны; она не отвела глазъ отъ шашекъ; но графъ Чаплинъ взглянулъ на Катерину Павловну взглядомъ которому онъ желалъ придать убійственное выраженіе. Одна бровь его скривилась, другая поднялась вверхъ, губы сжались; все его кругловатое желто-блѣдное старческое лицо приняло не свойственное ему выраженіе строгости.
-- Что вы на меня взглянули какъ звѣрь? продолжала Кети.-- Вспомнили дядюшекъ прежнахъ временъ? Желала бъ я васъ поставить на мое мѣсто. Вотъ ужъ нѣсколько лѣтъ какъ я привыкла къ жизни полной, къ образованному обществу, и вдругъ изъ Висбадена попала сюда. Да здѣсь можно помѣшаться отъ скуки, и я помѣшаюсь!
-- Ужъ кажется дѣло сдѣлано, флегматически замѣтила Марья Павловна.
-- Ха, ха, ха, разразился графъ.-- Ха, ха, ха, заливался онъ, все поднимая выше и выше ноту добродушнаго смѣха;-- ха, ха, ха, одолжила душенька!
Глядя на него и Марья Павловна невольно разсмѣялась, а сестра ея взбѣсилась окончательно. Но въ ней припадки гнѣва были не желчные, скорѣй комическіе.