У Марьи Павловны ёкнуло сердце.
-- Вотъ оно начало! и она впилась въ мужа взглядомъ и мыслью.
-- Намъ надо понять другъ друга, началъ опять Образцовъ, садясь у ея ногъ.-- Я признаю себя кругомъ виноватымъ предъ вами.... я долженъ былъ не просить, не умолять, не уступать, а требовать чтобы вы оставили домъ вашей матери; увезти васъ, несмотря на ея обмороки и на ваши слезы. Я не рѣшился бытъ тираномъ, и погубилъ наше счастье.
Она раздумывала и отвѣчала по-женски;
-- Вы не увезли меня потому что недостаточно меня любили.
-- Этотъ упрекъ несправедливъ до крайности; но упрекайте меня въ чемъ хотите и сколько хотите! Я тогда замучился въ мелочной борьбѣ; она меня унижала въ моихъ собственныхъ глазахъ, и вмѣсто того чтобъ ее одолѣть, я отъ нея бѣжалъ. Прошедшее безъ поправки, но будущее въ вашихъ рукахъ.
Будущее! Какой смыслъ имѣло это слово въ его понятіяхъ? Она за него смотрѣла, не рѣшаясь спросить: "Какое будущее?"
Все что онъ сказалъ было такъ мало похоже на то чего она обжидала, такъ далеко отъ міра ея идеаловъ....
Образцовъ продолжалъ:
-- Чѣмъ болѣе я виноватъ предъ вами, тѣмъ болѣе я обязанъ поправить свою вину, заставить васъ забыть о ней. Я вамъ снова предлагаю мою руку. Согласны ли вы быть моею женой?