Разговоръ принялъ такой неожиданный оборотъ, Марья Павловна была такъ не приготовлена къ подобнымъ пріемами со стороны мужа что терялась на каждомъ шагу какъ восъмнадцатилѣтняя дѣвушка. Ей было совѣстно за себя, а между тѣмъ ея смущеніе возбуждало долго лелѣянныя грезы Образцова. Имъ опять овладѣла мысль что она пріѣхала къ нему не совсѣмъ какъ къ старому пріятелю. Его сердце было слишкомъ полно чтобы дать ему возможность видѣть ясно въ ея сердцѣ.
И вотъ они опятъ замолчали. Молчаніе затруднительнѣй разговора. Отъ словъ отшучиваешься.
-- Какъ хороша эта гостиница, замѣтила Марья Павдовла.-- Я въ ней еще не бывала.
-- Ты въ ней не бывала?... въ самомъ дѣлѣ? Знаешь что мнѣ пришло въ голову? Ты прежде была суевѣрна какъ настоящая русская дѣвушка, а теперь?
-- Я суевѣрна и теперь.
-- Ну, замѣть: съ тѣхъ поръ какъ я въ Москвѣ, мы видимся каждый разъ въ такомъ мѣстѣ гдѣ еще никогда не встрѣчались. Сперва у дяди; онъ купилъ домъ послѣ моего отъѣзда изъ Москвы; потомъ въ Царицынѣ, теперь здѣсь.... и каждое изъ нашихъ свиданій заключалось чѣмъ-нибудь неожиданнымъ.
-- Да, странно! Но ты же меня бранилъ за мое суевѣріе. А право, эта гостиница очень хороша.
Марья Павловна встала подъ предлогомъ осмотрѣть комнату, но на самомъ дѣлѣ чтобъ удалиться отъ мужа. Онъ сидѣлъ такъ близко къ ней и смотрѣлъ на нее взглядомъ исполненнымъ ласки и нѣги.
И вотъ она тихими шагами обходитъ комнату, касается рукой тяжелой драпировки и разглядываетъ ее; останавливается надъ растеніемъ, которое стоить на окнѣ, и спрашиваетъ какъ его назвать. Но между оконъ, на столѣ, разобранъ дорожный, давно ей знакомый, несесеръ. Образцовъ его заказалъ къ своей свадьбѣ, и Марья Павловна не разъ убирала волосы предъ этимъ самымъ зеркаломъ въ кабинетѣ мужа. Теперь она въ него не заглянула, но быстро вернулась къ столу на которомъ стояла лампа, и положила руку на книгу. Въ книгѣ лежалъ большой ножъ выточенный изъ кости. Марья Павловна, бывши невѣстой, подарила его Образцову. А Образцовъ слѣдилъ за ней глазами, и его взглядъ, и видъ знакомыхъ предметовъ, все заодно напоминало ей что подъ этою кровлей она не гостья. И подъ этою кровлей она задыхалась! Тяжелое, смутное, неразгаданное смущеніе все болѣе и болѣе стѣсняло ея мысли, движенія, грудь.
Чего онъ хочетъ? Неужели послѣднее слово не было сказано въ Царицынѣ? Куда же дѣлось его добровольное отреченіе отъ своихъ супружескихъ правъ? Что значатъ эти намеки, это преслѣдованіе за женщиной которая его не любитъ? И прямо ему сказала что не любитъ! Надо разъ навсегда положитъ конецъ этому мученію.