Марья Павловна глубоко вздохнула.
-- Дядя, отвѣчала она,-- вы полагаете, я это вижу, что моя мать разлучила меня съ мужемъ. Что жь мнѣ вамъ сказать? Вы правы, но я сама поняла не скоро и не сразу что она была во многомъ причиной вашей размолвки.. Да! много она взяла на себя; вы, дядя, знаете какъ я его любила.
-- Знаю, знаю; но разкажи же мнѣ какъ это случилось?
-- Ахъ, Боже мой! Да развѣ это перескажешь?... и что я разкажу?... Что было между нами?... Что случилось? Ничего. Правда, что моя мать его не любила и старалась насъ разлучить... Это правда... Но онъ?... Зачѣмъ онъ меня оставилъ? Еву, видите ли, надоѣли мои слезы, моя ревность; а зачѣмъ онъ ихъ возбуждалъ?
-- Да полно, онъ ли ихъ возбуждалъ?
-- Э, Боже мой! возразила съ сердцемъ Марья Павловна,-- кто же ихъ возбуждалъ, коли не онъ? Кто можетъ стать между мужемъ и женой, если они любятъ другъ друга взаимно? Ни мать, ни отецъ, ни сестра -- никто на свѣтѣ!
-- Не правда. Чѣмъ больше женщина любитъ мужа, тѣмъ легче злонамѣреннымъ людямъ возбудить ея ревность и подозрительность....
-- Мужу такъ легко оправдаться, перебила Марья Павловна.
-- Я замѣчаю что ты себѣ противорѣчишь, продолжалъ графъ.-- То ты сама сознаешь что тебя разлучили съ мужемъ, то его дѣлаешь виновникомъ всего несчастья.
-- Да, я виню мать за то что она хотѣла насъ разлучить, но разлучить насъ она была бы не въ силахъ, еслибы не онъ самъ. Но я вамъ скажу правду, дядя, я еще не могу говорить хладнокровно объ этомъ, и лучше не говорить.