-- Никто. Я самъ вижу. Мабель сказала мамашѣ, что не будетъ пріѣзжать обѣдать, когда у насъ обѣдаетъ Винцентъ, а разъ, когда съ нимъ встрѣтилась, почти ни слова съ нимъ не сказала. А теперь, когда онъ такъ боленъ, она не хочетъ его навѣстить. Онъ самъ мнѣ сказалъ, что безполезно ее просить, что она ни за что не согласится! Она прежде любила его; это, должно быть, вы ее сбили съ толку, и это просто срамъ. Мнѣ все равно, хоть сердитесь, хоть нѣтъ! Винцентъ можетъ умереть! И Мабель навѣрное тогда пожалѣетъ о своемъ поведеніи.
Все это было совершенно ново для Марка. Мабель старательно избѣгала всякихъ намековъ на Винцента, и Марку совсѣмъ въ голову не приходило размышлять о томъ, въ какомъ свѣтѣ представились Мабель объясненія Гольройда. Поэтому каждое слово Колина было ему ножемъ вострымъ... онъ никогда не совѣтывалъ Мабель избѣгать Винцента, и рѣшилъ узнать, почему она это дѣлала.
-- Дайте мнѣ его адресъ,-- сказалъ онъ, потому что даже не зналъ, гдѣ живетъ Гольройдъ, и тотчасъ послѣ ухода Колина отправился къ нему.
Онъ не вѣрилъ, чтобы Винцентъ былъ такъ боленъ; вѣроятно, все это преувеличено, но все же онъ не могъ бы успокоиться, лично въ томъ не удостовѣрившись. Его мучила совѣсть за его продолжительное невниманіе.
Карета Лангтона стояла у двери, когда онъ пріѣхалъ, и входя въ гостиную второго этажа, онъ услышалъ ясный голосъ Долли и пріостановился за ширмой, закрывавшей дверь. Она читала Винценту, лежавшему въ креслѣ, сказку Андерсена "Тѣнь"; выборъ палъ на нее совсѣмъ случайно.
Маркъ услышалъ не то печальное, не то циничное заключеніе, стоя невидимый за ширмами:
"Принцесса и Тѣнь вышли на балконъ, чтобы показаться народу и выслушать его привѣтствія. Но ученый не слышалъ всѣхъ этихъ радостныхъ кликовъ. Онъ былъ уже камнемъ".
-- Какъ гадко поступила эта скверная Тѣнь!-- съ негодованіемъ сказала Долли, дочитавъ скажу.-- О, Винцентъ, неужели вамъ не жаль бѣднаго ученаго?
-- Мнѣ гораздо болѣе жаль Тѣнь, Долли,-- отвѣчалъ онъ.
Долли конечно потребовала бы объясненія, еслибы не появился Маркъ.