-- Она поручила вамъ кланяться,-- медленно произнесъ онъ,-- и передать вамъ ея поцѣлуй,-- прибавилъ онъ, взглянувъ въ лицо Марка,-- и чтобы вы не безпокоились о ней и что она увидится съ вами на прежнемъ мѣстѣ и...
-- Ну это вы все соврали,-- замѣтилъ Маркъ.
-- Ладно; значитъ, она ничего не приказывала вамъ передать.
-- Но она сдѣлала же какія-нибудь распоряженія относительно своего багажа?
-- Саквояжъ ея останется въ багажѣ до востребованія. Могу я чѣмъ другимъ услужить вамъ, сэръ? нѣтъ? въ такомъ случаѣ позвольте засвидѣтельствовать вамъ свое почтеніе. Добраго утра, сэръ.
"Никогда еще не случалось со мной такого,-- бормоталъ кондукторъ, возвращаясь въ свой вагонъ.-- Пойти и потерять записку, которую только-что взялъ въ руки. Они, очевидно, не водятъ компаніи; боюсь, что я тутъ напуталъ. Онъ-то, ясное дѣло, влюбленъ въ нее. Мнѣ жаль, что я потерялъ записку, но безполезно было говорить ему объ этомъ".
Что касается Марка, то такой злополучный конецъ его романа совсѣмъ разогорчилъ его. "Она даже не спросила, какъ меня зовутъ?-- горько думалъ онъ.-- Я рисковалъ жизнью ради нея, она вѣдь знала, что я это дѣлаю только для нея, и такъ скоро позабыла. Я теперь никогда не увижу ее больше, еся даже она и живетъ въ Лондонѣ. Надо выбросить ее изъ головы. Этого она, по крайней мѣрѣ, не можетъ мнѣ запретить. Я выброшу ее изъ головы".
Но дни протекали днями, а уныніе его все возрастало. Краткій отдыхъ не освѣжилъ его и оставилъ въ немъ безнадежное стремленіе къ чему-то недостижимому. Жажда славы проснулась съ увеличенной силой, а онъ самъ отнялъ у себя всякіе шансы къ ея достиженію. Время шло, но не приносило ему успокоенія. Онъ чувствовалъ отвращеніе къ самому себѣ и ко всему окружающему.