-- Выпьемъ!
За "мертвецкимъ" столомъ громче всѣхъ ораторствовалъ полковникъ генеральнаго штаба Налимовъ, знаменитый, уже сильно пожившій "левъ", спортсменъ и знатокъ женщинъ.
-- Вздогъ и чепуха! Вы всѣ ничего не знаете! Японцы! Что такое японцы? Выскочки и больше ничего! Одно хогошее сгаженіе, и finita la comedia! Я пгобылъ два года въ Сасебо! Зато японки?! Паслюшьте, багонъ! Я вамъ гаскажю замѣчательную авантюгу съ японкой!
Въ эту минуту къ столу подошелъ свѣтлѣйшій князь Тринкензейнъ.
-- Господа! Сногсшибательная новость! Но сперва -- шампанскаго! Надо достойнымъ, чортъ возьми, образомъ помянуть покойника. Бой! Чеоэкъ! Пст!..
Появилось шампанское, хлопнула пробка, и свѣтлѣйшій началъ разсказывать. Оркестръ заглушалъ его слова, и только одобрительный хохотъ компаніи доказывалъ, что его слушали со вниманіемъ.
-- Глупая привычка умирать такимъ образомъ!-- "съострилъ" кто-то и расхохотался.
-- Но Молли? Молли? Чортъ возьми! Это любопытно!
-- Князь! Почему вы ее не притащили сюда?
Когда оркестръ умолкъ, захмѣлѣвшая компанія потребовала къ себѣ капельмейстера.