-- Никакихъ объясненій! Теперь не время... Николай Леонтьевичъ! -- обратился онъ къ одному изъ офицеровъ генеральнаго штаба:-- отведите въ закрытіе драгунъ! За полотно дороги!
Офицеръ откозырялъ, заглянулъ въ карту и вскочилъ на лошадь.
Мѣсто, отведенное драгунамъ, оказалось песчаной лощиной, упиравшейся въ тѣснину высотъ.
Близился полдень, и безоблачное, сверкающее небо дышало убійственнымъ зноемъ. Заморенныя лошади стояли на солнопекѣ не разсѣдланными, печально понуривъ головы. Стараясь укрыться въ прозрачной тѣни, надавшей отъ лошадей, драгуны сидѣли и лежали на горячемъ пескѣ и задыхались отъ жажды и зноя. Вокругъ все вздрагивало, казалось, отъ ружейныхъ залповъ, громы которыхъ переливались въ горахъ и часто заглушали торопливую трескотню ружейной перестрѣлки и нервный, отрывистый рокотъ пулеметовъ. Бѣлые клубки дыма отъ рвавшейся шрапнели всплывали то здѣсь, то тамъ и медленно таяли въ застывшемъ воздухѣ.
Порою шальной "перелетный" снарядъ, шипя и воя, проносился невдалекѣ отъ лощины, но драгуны не обращали на это особеннаго вниманія. Зной и жажда были сильнѣе, чѣмъ мысль о посившейся вокругъ смерти. И чѣмъ больше изнывали люди, тѣмъ болѣе притуплялись ихъ мысли, тѣмъ громче становился глухой ропотъ, и въ мутныхъ, широко раскрытыхъ глазахъ мелькали злобные огоньки. Отъ яркаго свѣта было больно глазамъ, повсюду мерещились красные и оранжевые круги и пятна, жгучіе потоки лучей ложились на головы свинцовой тяжестью, на рукахъ и лицахъ выступала обильмая испарина, отъ безпрерывной канонады людьми овладѣвала одурь.
Когда у входа въ ущелье показался на лошади штабный офицеръ съ планшеткой въ рукахъ, эскадронный командиръ и нѣсколько офицеровъ поднялись съ земли и двинулись ему навстрѣчу. Они брели, пошатываясь, какъ пьяные, съ мутными взглядами и искаженннми лицами.
-- Вы это что же съ нами дѣлаете?
-- Куда вы насъ поставили? Вокругъ ни капли воды!
-- Развѣ мыслимо ставить кавалерію въ такую Сахару?
-- Лошадей и насъ переморить хотите?