Притюковавъ къ сѣдлу два холщевыхъ ведра, вахмистръ подтянулъ подпругу, взобрался на лошадь, перекрестился и шагомъ тронулся впередъ. Весь эскадронъ молча и съ напряженнымъ вниманіемъ провожалъ его взглядами. Вахмистръ обогнулъ подошву высотъ, добрался до того мѣста, гдѣ долина значительно суживалась, и отсюда карьеромъ пустился на перерѣзъ и, спустя нѣсколько секундъ, скрылся въ узкомъ "корридорѣ".
-- Проскочилъ! -- послышались восклицанія въ эскадронѣ.
-- Какъ-то назадъ вернется?
Прошло томительныхъ полчаса; въ теченіе этого времени эскадронъ хранилъ тяжелое молчаніе.
-- Ѣдетъ! Ѣдетъ!
Офицеры хватились за бинокли. Вахмистръ выѣхалъ мелкой рысью и тѣмъ же аллюромъ сталъ пересѣкать долину. Въ эскадронѣ заволновались. Всѣ вскочили на ноги.
-- Что онъ дѣлаетъ? Сумасшедшій!
-- Полной рысью!! -- крикнулъ кто-то и сталъ махать фуражкой. Но вахмистръ не торопился. Когда впереди вспыхнулъ разрывъ снаряда, онъ сталъ описывать большую дугу, и когда новый снарядъ разорвался на томъ же мѣстѣ,-- вахмистръ былъ уже у подножія сопки. Толстякъ-эскадронный безпокойно пыхтѣлъ и отдувался, и сердито теребилъ сѣдоватые подусники.
-- Ура! Евсѣичъ! Ура! -- хоромъ встрѣтили драгуны вахмистра и сняли его съ лошади, вмѣстѣ съ наполненными ведрами. Онъ степенно перекрестился и подалъ эскадронному ведро и чашку.
Обрюзглое, морщинистое лицо эскадроннаго хмурилось и подергивалось, и свѣтлые маленькіе глазки усиленно моргали.