Армия возбуждена, никто не хочет оставаться в лагерях, даже больные желают идти, не слушая докторов, авторитет которых забыт: утешают совершенно неспособных к движению, объясняя, что они остаются стражей лагерей, во время отсутствия товарищей. Считая наших людей за очень храбрых и мужественных, я не предполагал, однако, чтоб они были так доблестны.
Мы должны выступить из лагеря в 4 часа вечера и каждый обязан взять 80 патронов, пищевой запас на два дня и полную манерку воды.
Более двадцати человек дожидались моего выхода из палатки с просьбами не забыть их, если б потребовались охотники, отдавая себя в мое полное распоряжение и обещая исполнить всё, что мне захочется. Я записал их имена и каждый прибавил еще к этому списку фамилии трех или четырех своих товарищей, испрашивая обещание сделать и для них тоже самое. Я записал в своей памятной книжке более восьмидесяти человек, готовых на всё.
У моего бедного друга, капитана Лесторей, умного и доблестного воина, сегодня утром оторвало ядром руку. Он был в прикрытии траншейного склада и находился в постовой палатке. Это, может быть, первое ядро попавшее на сей пункт. Его рана, а также подпоручика Шварца самые тяжелые из всех, которые получили офицеры 95-го полка.
Два часа и я буду готовиться. Слышу музыку, репетирующую Марсельезу; она должна оставаться в траншеях во время штурма и при звуках этой воинственной песни, нам придется идти вперед!
Час атаки избран очень удачно. До сих пор мы делали нападения ночью. Русские будут взяты врасплох, а мы будем иметь более двух часов дня, чтоб приготовиться к сопротивлению при возвратном нападении неприятеля.
Надейтесь, также, как и я… и будьте уверены, что мы будем иметь успех, о чём я вам сообщу сам.
Погода немного мрачная, угрожает дождем, но очень удобна для нас.
54
Лагерь у Мельницы 10 июня/29 мая 1855 г.