Во время действия наших штурмовых колонн, подполковник Ларруи, с остатком 97 полка, спустившись в Килен-балку ударил во фланг 300–400 русских, которые успели уйти из Селенгинского и Волынского редутов, и заставил их положить оружие, приведя в лагеря пленными.
Ночь с 7 июня/27 мая на 8 июня/28 мая в Волынском редуте.
Когда генерал де Фальи возвратился в редут с людьми, отступившими от батареи 2 мая, он приказал мне собрать и построить в колонну два батальона полка, установить стрелков по брустверу, обезоружить пленных и распорядиться отводом их в лагерь.
Исполнив эти приказания, я отправился в пороховой погреб, чтоб убедиться что не рискуем быть взорванными, для чего поставил у его входа часовых. Затем спустился в ров, чтоб разыскать там товарища по производству, друга Шово и своего батальонного Тиге, убитых при штурме, что мне и удалось. Велев перенести их всех в редут… я тут же преклонил колена… а вслед за сим отправился к своему генералу, который от хрипоты не мог говорить и мне стоило больших усилий слышать отдаваемые им мне приказания. Оба мы пропадали от жажды. Артиллерийский ездовой предложил нам свою манерку с водой, которую мы быстро опорожнили.
Все умирали от усталости и в 11 часов, не взирая на гранаты и бомбы, беспрерывно падающие на нас, все люди не находившиеся на службе или на инженерных работах, крепко заснули положив голову на ближайшие к ним тела убитых французов или русских.
Нет слов для описания храбрости, энергии, быстроты, сметки и хладнокровия генерала де Фальи во время этого памятного дня, и если можно сравнить его с кем-либо, то, сомневаюсь, чтоб кто-нибудь мог превзойти его в этих качествах. Питаю к нему глубокое уважение, и мне известно, что оно разделяется всей бригадой.
Неприятель не переставал стрелять всю ночь, но огонь его ни на одну минуту не остановил исполнения инженерных работ для уширения брустверов и проделания входа в фасе укрепления, противоположном крепости.
55
Лагерь у Мельницы 11 июня/31 мая 1855 г.
Остаток ночи прошел относительно спокойно… Не было возможности перевести раненых в лазареты, за неимением ни одной безопасной дороги. Им были оказаны возможные заботы товарищами.