«Более 20 тысяч человек», — сказал мне генерал.
«И столько же в колоннах по дороге на Мекензиеву гору», — отвечал я.
«Поезжайте скорее, отыщите мою артиллерию».
Я отправился…
Все артиллерийские лошади были в отсутствии, находясь в 3 часа утра на водопое. Однако я успел воспользоваться несколькими офицерскими лошадьми, остававшимися в лагерях, и привез два орудия.
Два первых батальона 95 полка, каждый наличностью в 200 человек, были уже около генерала; 97 полк, с слабыми численностью батальонами, прибыл бегом.
«Прикажите вашему первому батальону перейти реку вброд выше моста, — сказал мне генерал, — и поставьте его в лощине с кустарником на правом берегу, а затем возвращайтесь ко мне».
Майор Прево и я перешли реку, имея в тридцати шагах за собою батальоны; три последние роты были еще в реке, как вдруг появилось кругом нас множество русских солдат, вышедших из ложбины, которую мы должны были занять, и где они залегли во время ночи, не замеченные и не открытые кавалерийскими разъездами!..
Майор и первые роты батальона повернули против течения по реке и вышли на правый берег, я же остался один между русскими и повернув к реке поскакал напролом, причём лошадь моя заставила сторониться идущих навстречу и таким образом очищать ей путь…
Я еще и теперь вижу русских с наклоненным вперед корпусом, со штыками на руку, с воспаленным взглядом и блестящими глазами, в положении людей в начале схватки, когда к человеку еще не вернулось хладнокровие.