В бесплодной долине, которую мы только что миновали, предо мной представились русские кавалерийские разъезды, которые двигались рысью или галопом во всех направлениях, в то время как наши передовые посты делали по ним несколько выстрелов.
Вскоре затем колонна русских из двух или трех эскадронов показалась из-за высот на левом фланге нашей передовой цепи, состоявшей из 30 человек моего полка, и направилась в атаку, вследствие чего взвод английской кавалерии (25 гусар), стоявший за небольшим пригорком, быстро понесся галопом, на значительную колонну русских и сделав в упор залп из своих штуцеров, возвратился без преследования под прикрытие своей пехоты.
В тоже время английская артиллерия и наша 1-й дивизии построилась в развернутом боевом порядке и своими гранатами заставила русскую кавалерию возвратиться на то место, откуда пришла.
При этих стычках полковник главного штаба Лагонди с плохим зрением, думая догнать взвод английской кавалерии, устремился по направлению к русским эскадронам и попался в плен.
День, 20/8 сентября.
В 6 часов утра, после свежей, почти холодной ночи, все выдвинутые вперед отряды возвратились в лагерь, позавтракали кофе и уже в 7 часов были готовы к выступлению.
Солдаты, без всяких приказаний, позаботились о своих ружьях, и всякий чувствовал, что будет «жарко» (que ça va chauffer) все были веселы и в добром настроении духа, внушающем доверие.
Но в 10 часов, мы еще не были в пути и причиной такого опоздания были опять англичане, которые вместо того, чтоб выступить в 7 часов утра, тронулись только в 9-ть.
Я взошел на высоты, заслонявшие нам долину и увидел слева английские колонны, которые направлялись на правый фланг русских; на нашем же правом фланге держалась возле моря дивизия Боске.
В 10 1 / 2 часов мы получили приказание идти вперед.