При окончании дела в рядах русских распространилась молва о падении Севастополя, и это, кажется, было причиною, которая окончательно заставила неприятеля отступить на правый берег Черной: должно быть в городе оставался очень слабый гарнизон, так как все здоровые люди, около 5–6 тысяч генерала Тимофеева, послужили к укомплектованию корпуса генерала Соймонова.
Если бы генералу Форе да вдохновение генерала де Лурмеля…
В числе потерь англичан кроме убитого генерала Каткарта, упоминают о генералах Странгвей и Гольди, затем между ранеными находятся генералы Адамс, Кодрингтон, Торинг, Бентинк и другие, имена которых я не удержал в памяти.
Два первых батальона, отправленные генералом Боске на помощь англичанам, принадлежали 6 и 7-му пехотным полкам: полковник де Кама вел батальон 6 полка и заметив, недолго спустя после своего прихода, что в стычке знамя его полка перешло к русским, понесся на лошади чтоб возвратить его, но пал сраженный пулею в грудь! Подполковник Гозе, видя его пораженным, в свою очередь бросился вперед и имел счастье возвратить знамя, которое вырвал из рук русских и привез в среду своих батальонов!
Но я никогда не кончу с той памятной и губительной битвой, если буду увлекаться желанием обрисовать все черты мужества союзников и их соперников, а потому необходимо остановиться…
На следующий день после Инкерманского сражения, начались правильные осадные работы, и уже не было слышно разговоров о предположении штурма открытой силой, следовательно, хочешь не хочешь, необходимо приходится провести по меньшей мере часть зимы на этом холодном плоскогорье.
Моя рота возвратилась в лагеря, и я снова вступил в командование ею, неся подобно товарищам траншейную службу.
Ночью 13/1 на 14/2 мне назначено было производить работу в траншеях с 200-ми человек моего полка. Было, чудесное, довольно мягкое время с чистым звездным небом. В 7 часов утра нас подняли, и мы вышли, чтоб отправиться в лагеря, как вдруг начался ветер и такой стремительный, что невозможно было стоять на ногах. Люди мои исчезли, как по волшебству и я сам счел более разумным растянуться на земле, чтоб не быть опрокинутым. Таким образом мы должны были оставаться на месте до 11 часов, не имея возможности встать, несмотря на чувство голода и всего в 500 метрах от лагеря.
В эти четыре часа, в нашем лагере всё было перевернуто вверх дном. Мы видели большое число лошадей, стремглав скакавших через всякие препятствия и искавших несуществовавшего убежища; затем летели палатки, барабаны, бочки, подхваченные бурей… Мы совсем не были приготовлены для борьбы со стихиями и только около полудня могли возвратиться в лагеря, или скорее в местность, где был лагерь. Здесь всё было перемешано, не осталось на месте ни одной палатки, и никакого следа кухонь!
Ветер продолжался до 5 часов вечера, хотя и менее сильный, но всё-таки не позволявший развести огни! Вся армии была осуждена в этот день завтракать и обедать запасными сухарями с небольшим количеством свежего свиного сала.