Часть людей в каждой роте остается с оружием в руках для наблюдения за бруствером, готовая открыть огонь по неприятелю, замеченному через амбразуры, сделанные для этой цели из земляных мешков. Кроме необходимости наблюдать, является потребность избежать самому быть замеченным, потому что по адресу неблагоразумного, показывающего свой головной убор над бруствером, сейчас же направляются 3–4 пули.
Люди, которые не на часах, ставят свои ружья к откосу рва траншеи или держат их на перевязи, переминаясь с ноги на ногу на месте, чтоб согреться. Затем падающие гранаты и бомбы держат всех в тревоге, а иногда и отправляют к праотцам (ad patres).
По возвращении в лагерь, трудно понять, как можно было провести целый день и ночь в таком адском положении, однако через сутки в силу необходимости оно повторяется.
Перед вечером в 3 1 / 2 часа кашевары отправляются из лагеря, чтобы отнести ужин траншейной охране, и неизбежно проходя по всем траншейным извилинам, доходят туда только около 4 1 / 2 или 5 час. Суп оказывается холодным… но тем не менее его съедают.
Разводить огни в траншеях воспрещено, чтоб не привлекать внимания неприятеля, который не замедлил бы послать в большом количестве спички, в форме конгревовых ракет, бомб или гранат, благо это не запрещено.
Приходит ночь, каждый покрывается своим одеялом или сильнее начинает топтаться с ноги на ногу и терпеливо ожидает, чтоб его согрела русская вылазка, или часа возвращения в лагеря.
Повторяю вам, положение невесело и постепенно ухудшается, но избежать этого невозможно. Необходимо нести его с терпением, что мы и делаем.
Офицеры в лагерях размещены лучше солдат, по отношению к отдыху и пище и каждый из них имеет шатер, состоящий из нескольких маленьких солдатских палаток, которые так низки, что там можно находиться только сидя или лежа, но зато почва под ними менее изрыта, не так растворена, и каждый офицер, ухитрясь раздобыть немного сена или соломы, имеет еще меховой мешок и одно или два одеяла, так что может спать, не слишком мучаясь от холода.
Жизненные припасы получаются офицерами в двойной пропорции, а жалованье их позволяет прибавить к этому несколько коробок консервов, которые имеются в Камыше.
Очевидно, что хижина и обед угольщика были бы предпочтительнее такому положению, но выбора нет.