Так как я самый младший, то, вероятно, буду назначен наблюдать за подробностями кухни, то есть для фуражировки.
38
Под Севастополем 17/5 января 1855 г.
Пишу вам наполовину окоченелыми от холода пальцами.
Температура за неделю тому назад изменилась и термометр указывает –8° в полдень, падая до –12–14° во время ночи, и кроме того почва покрыта пластом снега в 40 сантиметров. Дует сильный северный ветер, поднимая снежную пыль, проникающую повсюду и осаждающуюся на одежде, которая делается от этого твердою.
При этом является полный недостаток топлива для варки пищи. Есть роты, которые уже два дня едят только сухари, натертые салом!!! Интендантство велело раздать клепки от бочек в два гектолитра, в каждую роту и вот такой жалкой дозой дров, необходимо будет сегодня, кипятить восемь котлов!.. а завтра?
По мере того, как у нас затруднения возрастают, смелость русских увеличивается. Почти всякую ночь, они производят вылазку со славным батальоном под начальством Бирюлева. Сомневаюсь, чтоб этот батальон мог просуществовать долго, так как при каждой вылазке, он оставляет на пути убитых, раненых или пленных, более того, что теряем мы. Этот батальон выходит из своих казарм, только во время действия, так что люди его всегда отдохнувшие и свежие, с совершенно исправным оружием, между тем, как те, на кого они нападают находится в траншеях 15–18 часов, наполовину окоченелые от холода, в одежде, не дающей свободы движений, с оружием, забитым снежною пылью.
Жестокий холод сильно увеличивает число бесполезных для дела людей. Сегодня утром я с трудом мог найти 45 солдат в роте, чтоб занять траншею в качестве прикрытия, и так как оно должно состоять из 500 человек, то мне пришлось взять около 150 человек из батальона, которому полагался отдых.
Во время ночи в лагерях, люди под палатками не так страдали. У них были пальто на меху, два полуодеяла, широкий плащ и шинель с капюшоном, но днем и, особенно, когда они находились в траншеях, дело было совсем в другом виде.
Я вам описываю довольно мрачную картину нашего положения, и нисколько не преувеличиваю, но знайте, что в остальных нет никакого отчаяния. Каждый серьезно встречает неудобства положения и все, офицеры и солдаты, обладают твердостью и нравственными чувствами, которые можно бы считать неправдоподобными, если б каждый день не приносил доказательств этому. Судите сами.