слышны его стоны,

как той, что рвет косы,

вопит исступленно:

«Не воркуй, не гукай,

не терзай мне уши:

так тосклив твой голос,

что пронзил мне душу!

Не тоскуй, не гукай,

мутится мой разум,

или так уж гукни,