Вздыбилась скала и стала,

словно вечно здесь стояла.

В страшной женщина тревоге,

ей дитя всего дороже, —

волосы ей ужас ежит,

страшно ей воспоминанье,

как свинцом налиты ноги,

но, осилив испытанье,

замирая вся от дрожи,

вглубь спешит знакомым входом