Обедали все вместе в большом зале. Нам давали суп а-ля-франсез, — нечто несъедобное и необъяснимое. Жаркое мы оставляли и ели только картошку. На сладкое два тощих бисквита. Сладкое меня огорчало больше всего.
За обедом смолчали, каждый кусок запивая винам. Приходили обедать не все. Многие женщины жили здесь из-за близости Монпарнаса и «роскошного» вида отеля. Они предпочитали обеду кофе с булочками.
Мою комнату убирала красивая молодая горничная. Я с ней скоро подружилась, далее слишком. Она не давала мне заниматься, заходя поминутно поболтать. Ее звали Луизой. У нее был ребенок. В 15 лет она сбежала от матери-швеи. С тех пор она четыре раза делала аборт. Но в пятый не смогла — это очень дорого стоит. Теперь приходится посылать сорок франков в месяц кормилице в деревню.
Луиза взялась меня просвещать и надоела мне отвратительными рассказами.
После этих разговоров я чувствовала себя грязной, но остановить ее не умела.
Луиза прослужила в пансионе около двух месяцев. Потом ее выгнали.
Это была странная мания хозяина. Он любил новых горничных. За год, который я жила в пансионе «Хом», их переменилось десять, одна только осталась и живет до сих пор. Она полька. Ее муж служит тут же поваром. Она вечно беременна. Она очень мила со всеми, но, как я узнала потом, доносит обо всех разговорах хозяину. Она-то и выживала всех горничных.
Глава 3
Лотарингская школа основана шестьдесят лет назад, после франко-прусской войны, в память потери Эльзас-Лотарингии.
Мне нравится, как она построена. Три двора, вокруг которых расположены одноэтажные классы. Все очень светлые.