— Вот вам, товарищ капитан, дурак за водой ходил, вдвоем они пошли, другого я прикончил…
— Что это у тебя гимнастерка в крови?
— Ножом, паразит… Хорошо, нож соскользнул. Хотел я его стукнуть, сдержался — пусть поговорит… Это, товарищ капитан, не просто фриц…
Минаев улыбнулся:
— Хочешь сказать, что фриц «исторический»?
— Какой он исторический, это не просто фриц, это первейшая сволочь! Я его осторожно взял, как птичку, на себе тащу, он, сукин сын, ножом…
И Любимов начал ругаться; даже непонятно, откуда у парикмахера, который всю жизнь учился вежливости, был такой неисчерпаемый запас ругательств — казалось, все в нем кипит, он не мог остановиться, никто его и не останавливал — пусть отведет душу…
Когда Любимов замолк, Осип сказал:
— Пойди к Лине, она перевяжет.
Любимов поглядел на Осипа и смутился, обратился к Минаеву: