«Полиция занята изучением интимной жизни г. Жозефа Берти и обстоятельств, при которых г-жа Берти в январе уехала из Парижа на юг»…
Он долго сидел молча, потом вдруг подбежал к Марте и начал шептать:
— А что, если его убила Мадо? Какой ужас!..
— Бог с тобой, Морис… Никто ее и не подозревает… Как ты можешь такое говорить?..
— Ты не знаешь Мадо, она в покойную Марселину… Когда такие женщины любят, они способны на все. А она его любила до сумасшествия, уехала и не сказала мне ни слова…
Вскоре он успокоился:
— Морило прав — это нервы, сижу и придумываю… Ты знаешь, я пойду на похороны, хотя он меня оскорбил. Нужно заказать венок, я думаю, что лучше всего из хризантем…
На похоронах Лансье всплакнул: вспомнил, как Берти вместе с ним и с Мадо хоронил Марселину. Я все-таки очень любил Жозефа… Приятно, что похороны пышные.
У него было много политических врагов, но никто не может отрицать, что это крупная фигура. Вот венок от министра, от рабочих, от общества фабрикантов, от Ширке… Немцы умеют быть деликатными — военные пришли не в форме…
Лансье успел позабыть о зяте, когда газета поднесла ему новую сенсацию: