Немцы проехали дальше, и Лансье ответил:
— Ничего… Тебе показалось…
Он мучительно думал, что ему делать, и решил написать некролог Берти. Он давно ничего не писал, кроме писем, и вначале затея показалась ему мучительной; но потом он увлекся. Он остался доволен особенно концом:
«Для меня это был не только зять и друг, но великий гражданин. Да будет окружена презрением преступница, которая подняла руку на прекрасного человека! Может быть, она мечтала о славе Шарлотты Корде? Но ее лучше сравнить с Медеей, в уста которой Овидий вложил слова: „Я вижу добро, и я делаю зло“. Она видела Францию, маршала, она видела доблестного Жозефа Берти и, подосланная чужестранцами, сделала злое дело».
Лансье прочитал свое произведение Марте.
— Это очень красиво, но кому ты пошлешь? Разве остались родственники?
— Я пошлю в газету.
— Зачем? Лучше не вмешиваться… Они могут на тебя рассердиться…
Лансье закричал:
— Никто не посмеет запретить французу оплакивать другого француза! К тому же это мой зять…