— Заплачешь…
— Никогда я не плачу.
— А что делать будешь? У нас ансамбля нет…
— Воевать буду. Не веришь? Я ворошиловский стрелок.
Стрижев сказал «не похоже», но все-таки взял Лизу.
Это был удачный день: четырех потеряли, зато уничтожили двадцать восемь фрицев, забрали много оружия; да и с продовольствием будет легче, а впереди тяжелая зима.
Борис шел и думал о Киеве: старушка в местечке напомнила ему мать. Где мама? Сашка был в Киеве, рассказывал про Зину, а маму не нашел, наверно, эвакуировалась… Как ей одной? Одна старая… Зина — молодец — с нашими… Где Рая, Валя, Галочка?.. Только теперь понимаешь, как легко мы жили. Я думал, что трагедия — Тося отвергла… Вероятно, так устроен человек, когда тихо, придумывает бурю. А налетит — и как будто ничего не было: убить фрица, достать автомат, запастись картошкой… Нет, не в этом дело: что-то прибавилось, не умею только определить.
У Стрижева была карта, выдранная из школьного атласа; на нее часто глядели и хмурились — далеко до Волги!..
— Захар, ты сводку принял? — спросил Стрижев.
— Принял. «В районе Сталинграда и северо-восточнее Туапсе». А немцы про Сталинград молчат.