Полковник Габлер говорил по телефону генералу Гримму:
— Как я могу удержаться, когда в ротах осталось по три-четыре человека!..
Прошел теплый летний дождь. Потом снова показалось солнце. Капли блестели среди листвы. Рихтер вспомнил, как Гильда плакала на вокзале. У женщин есть нюх, они чувствуют беду, как кошки.
2
Сильные дожди, когда мир становился темносиним, сменялись ослепительно яркими часами. Кажется, никогда Минаев не видал столько цветов — колокольчики, львиный зев, ромашки, гвоздики, иван-да-марья. Он подумал — вот рай; и самому стало смешно — хорош рай, вчера чуть не подстрелил автоматчик, ночью чорт знает что было, фрицы попробовали забрать назад эту проклятую деревушку, пустили два «тигра»… А цветам хоть бы что, цветут…
— Где комбат?
Тропинка уперлась в чащу; сержант руками раздирал ветки.
Вчера, наконец-то, они заняли эту деревушку. Операция была сложной, Минаев шутя говорил: «Канны полкового значения». Когда наши танки прорвались к проселку, батальон, которым командовал Осип, начал штурмовать деревню, расположенную на высоком берегу речки. Немцы ее хорошо укрепили. Подполковник Медведев бросил батальон Минаева в обход — они должны были лесом добраться до проселка и отрезать путь немцам. В деревню они ворвались с юга: немцы до полудня сопротивлялись — засели на чердаках. Капитана и сотню солдат взяли в плен; нашли труп майора.
Увидев Осипа, Минаев рассмеялся:
— Я глядел перед войной американский фильм, там был беглый каторжник — абсолютно ты…