— Ничего у них не получилось. Барсуков только что передал, убираются из Киева — машины в четыре ряда…
Потом генерал стал журить Сергея:
— Что вы себя подставляете? Нельзя так… Теперь не сорок первый… Устали — от этого.
— Все устали.
— Я не про всех, я про вас… Это всегда так — устанет человек, и тормоза не действуют. Вдруг ничего ему не страшно…
Сергей покачал головой:
— Мне теперь страшно. В Сталинграде я не боялся, так как-то безразлично было. А сейчас, когда ближе к концу, очень не хочется умирать…
Перед ним был седой человек в очках, который добродушно попыхивал папиросой. А Сергей видел Валю, весну в Москве, фонари на мосту. И вдруг невпопад он сказал:
— Самое хрупкое на свете это мост…
Он думал в ту минуту не о мосте, который построил через Днепр, не о Крымском мосте, где стоял с Валей накануне отъезда, и не о старых мостах Сены, о другом — о жизни.