И Шарль отвечает:
— С мак и кончено. Мы идем на Лимож.
По другим дорогам подходят к городу другие отряды — Фернанда, Бернара, Жоржа. Лимож окружен.
Немцы пытаются прорваться к северу; бои идут на парижском шоссе. В Лиможе застряли эсэсовцы из дивизии «Адольф Гитлер». Одного Маноло поймал, нашел на нем фото — русская изба, снег, полураздетая девушка плачет. «Ты снимал?» спросил Маноло. Эсэсовец кивнул головой. Маноло отнес фотографию Медведю. Воронов поглядел и нахмурился. Маноло сказал: «Ты не огорчайся, он свое получил…»
У Шарля жила в Орадуре сестра. Ее немцы сожгли вместе с детьми. И Шарль говорит: «Может быть, американцы не знают, с кем они воюют, я знаю…»
Кольцо вокруг города сжимается. Последняя вылазка отбита возле Экса.
«Завтра будем штурмовать», — говорят партизаны, узнав, что Деде вызвали в штаб.
Деде считался одним из лучших партизанских командиров. Это был коренастый человек лет сорока, с живыми острыми глазами и с выпяченной нижней губой, которая придавала его лицу выражение возмущения. До войны он никогда не думал о войне, сидел над ученическими тетрадками и с гордостью говорил, что его школа «самая передовая в департаменте». Эта школа была недалеко от Лиможа, но он редко о ней вспоминал: голова была занята немецкими эшелонами, толом, автоматами.
Деде думал, что Гюстав его вызвал на оперативное совещание. Но Гюстав сказал:
— Поедешь с другими как парламентер. Генерал Глейницер хочет обсудить условия капитуляции.