— Я поверила, что ты решил меня задразнить, ведь ты мне до этого несколько раз говорил, что не женат.
— Я не решался сказать. Только в Чернигове…
— Почему там?
— Река была, каштаны… Погляди, какая сирень!..
— Она уж доцветает. Помнишь, возле Думиничей — перед Орлом — я наломала букет и принесла тебе?
— Там сильно бомбили. Ранили Бабаджака… А из тех, кто был на курганчике, почти никого не осталось. Жалко, что Осип не с нами.
— Где он?
— Они пошли южнее — на Потсдам. Ты знаешь, Оля, он хороший человек, только не умеет сказать то, что чувствует. Как я… Впрочем, кто умеет? Разве что поэты, а они, наверно, ничего не чувствуют. Я, когда не умею, дурачусь, а Осип скрипит…
— Митя, ты думал на том кургане, что ты выживешь?
— Думал, что не выживу, а казалось мне, что обязательно выживу. По-моему, всем так казалось: убивают, а я выживу… Терешкович недавно звал в Ярославль. Помнишь?..